– Мам, подпиши вот тут, – попросил Руслан, положив на тумбочку папку с документами.
Рядом капельница лениво капала, а в пластиковом стаканчике недопитый компот застыл в ожидании своего часа. Галина лежала после операции на колене, и мир вокруг казался ей настолько расплывчатым, что буквы на бумаге плясали какой-то непонятный танец.
– Что это? – спросила она, пытаясь сфокусироваться.
– Дарственная. Чтобы мне проще было с дачей управляться: коммуналку платить, ремонт делать.
Ты же сама говорила – тяжело тебе одной.
Галина взглянула на сына. Тридцать девять лет, широкие руки, дорогие часы на запястье — ну прямо герой боевика из рекламы швейцарских часов. Когда он успел стать таким взрослым и таким чужим?
Она даже не заметила, как её маленький мальчик превратился в бизнесмена с дачным участком.
Двадцать три года она держала эту дачу в Калачеевском районе как крепость: крышу перекрывала своими руками (ну почти), фундамент укрепляла (почти профессионально), теплицу ставила (почти как инженер). Если бы кто-то спросил у неё сумму всех вложений – она бы сказала: «Около миллиона рублей и миллион воспоминаний». Каждую субботу вставала в пять утра и садилась в электричку; соседки думали, что она участвует в каком-то марафоне «Дачник-экстрим».
– Руслан, я сейчас не могу читать. У меня глаза двоятся.
– Мам, там ничего сложного!
Вот тут галочка, тут подпись. Я уже с нотариусом договорился – он завтра всё заверит.
Она подписала.
Потому что после наркоза мир был похож на ватный мячик для тенниса: мягкий и непонятный. А сын стоял рядом и говорил уверенно — как люди из рекламы банковских услуг.
Руслан забрал папку и поцеловал маму в лоб:
– Отдыхай, мам.
Я всё оформлю!
Через два дня нотариус приехал прямо в палату — молодой парень с видом человека, который хочет скорее закончить работу и пойти пить кофе. Три вопроса — семь минут — и дело сделано! Семь минут!
Это меньше времени, чем нужно было Галине на то, чтобы приготовить обед после рабочего дня!
Пятьдесят два года семья держала этот участок: отец получил его ещё при Союзе; мать сажала вишни; Галина ухаживала за всем этим хозяйством годами… И вот за семь минут всё ушло к Руслану.
Через неделю Галину выписали домой к младшей сестре Софье. Та приезжала каждый день три месяца подряд: варила бульон, меняла повязки и возила на перевязки.
А Руслан? За всё время позвонил всего два раза — наверно проверял баланс мобильного или искал скидки на интернет.
Когда Галина смогла ходить без костыля (а это уже почти подвиг), первым делом поехала на дачу.
Ключ подошёл! Всё было там: грядки с клубникой (которая каждый год радовала урожаем), яблони (подарок от мужа 1997 года) и теплица — её гордость! Теплица была такой хорошей работой рук человеческих, что даже помидоры там выросли рекордные сорок килограммов за сезон.
Руслан же за двадцать три года появлялся здесь пара раз – шашлык пожарить да гостей показать.
Галина села на крыльцо дома и поправила воротник блузки – привычка со времён бухгалтерской работы: каждая бумажка должна лежать ровно!
Тридцать один год бухгалтером проработала; цифры были её стихией; документы – священным писанием.
Она достала телефон и позвонила бывшей коллеге Зое Павловне — той самой юристке-пенсионерке:
– Зоя… я подписала дарственную… сыну… больная была… можно отменить?
Зоя молчала три секунды (что для юриста сродни вечности), а потом сказала:
– Галя… записывай…