– Ты, Леночка, совсем ничего в земле не понимаешь! – грозно прошипела Зинаида Павловна, словно она была главнокомандующим флота, а не просто свекровью с лопатой в руках. – Кто же так близко к крыльцу сортовую хосту садит?
Я ее выкорчевала от греха подальше, тут теперь грядка под укропчик будет. Свежий укропчик мужу полезнее твоих лопухов!
Лена застыла с лопатой в руке и почувствовала себя героиней трагикомедии: земля под ногтями вдруг превратилась из родной почвы в чужую пустыню. Она медленно выпрямилась, как будто только что вышла из йоговского позы «собака мордой вниз», и посмотрела на то место у крыльца, где еще утром красовалась ее гордость – хоста, купленная за такие деньги, что можно было бы купить пару килограммов нормального сыра. Теперь там зияла яма, а сама хоста лежала на тачке корнями вверх – словно рептилия после солнечного удара.
На крыльце стояла Зинаида Павловна в своем фирменном халате с платком на голове — образ истинного дачного диктатора.
Она деловито стряхивала землю с рук и излучала уверенность человека, который знает: если ты не хозяин на даче, то кто тогда?
Антон, муж Лены, сидел неподалеку в кресле и изображал глубокое погружение в настройку радиоприемника. Это его фирменный ход при семейных конфликтах: спрятаться за пульт и надеяться, что шторм пройдет стороной.
Как говорил один мой знакомый: «Мужчина у плиты – это хорошо; мужчина у радио – это стратегическое отступление».
Дача была детищем Лены: маленький домик среди бурьяна выше человеческого роста и пять лет упорного труда. Она сама красила забор до тех пор, пока руки не напоминали пергамент из старинных книг; таскала песок и торф так усердно, что могла бы участвовать в Олимпиаде по тяжелой атлетике среди садоводов. Каждая травинка здесь была пропитана её потом и любовью – ну или хотя бы потом.
Антон появился три года назад с гамаком и набором шампуров — символами праздника жизни для каждого настоящего мужчины на даче. Для него дача была местом для шашлыков и отдыха от городской суеты; для Лены же — крепостью мира и тишины.
И все было прекрасно до того момента, когда свекровь решила приехать «на пару недель».
Эта пара недель растянулась как жвачка на солнце: месяцами она превращалась в бесконечный марафон по изменению всего вокруг под свои нужды. Сначала кухня стала ареной битвы за кружки: любимая чашка Лены со сколотым краем исчезла без следа — Зинаида Павловна заявила спокойно: «Позорище!
Выкинула». Вот тут Лена поняла — война началась.
Свекровь переставляла мебель так часто, что однажды Лена чуть не споткнулась о холодильник посреди комнаты (оказалось — просто переместили), а укроп стал царем огорода вместо хосты.
– Антон!
– взмолилась Лена однажды вечером. – Тебе правда нужен укроп вместо клумбы у входа?
Антон лишь виновато потер шею и ответил: «Ну мама же хочет помочь…»
Да уж… Помогает она так же эффективно, как кот помогает мыть полы — то есть оставляет больше работы хозяйке.
Лена вспоминала анекдот про свекровь:
«Свекровь приходит к зятю на дачу и говорит:
– Ты чего тут сидишь? Пошли картошку копать!
Зять отвечает:
– А зачем?
– Чтобы знать свою цену!»
Вот примерно так теперь чувствовала себя наша героиня — как главный герой анекдота про дачу с сюжетом про «укроп вместо цветов».
Но несмотря ни на что, Леночка решила бороться не словами (они уже были исчерпаны), а делом.
В конце концов хоста – это не просто растение; это символ её маленькой победы над хаосом.