— Валентина Михайловна, ваша яблоня на мой участок тень бросала.
— Коля, она дерево.
Это её работа.
— Я помидоры сажал.
— Ты сажал помидоры в тени с северной стороны?
— …Я ошибся с планировкой.
— И поэтому вы её срубили?
Пауза затянулась настолько, что в ней успела пролететь синица, пробежать кот соседки Зинаиды и где-то далеко, за тремя заборами, упасть незрелое яблоко с чужой, совершенно невиноватой яблони.
— Ну… она же на границе стояла.
Ах, эти границы! Они как отношения: вроде бы понятны, но иногда кто-то решает их пересмотреть бензопилой. Так я и узнала о происшествии — в воскресенье вечером, вернувшись с дачи на электричке и сразу нырнув в наш дачный чат «СТ №14 (НЕ ДЛЯ СПАМА)». Чат этот — кладезь полезной информации: девяносто процентов сообщений — спам, десять — загадочные намёки на судьбоносные события.
И вот Люда с шестого участка пишет: «Валь, ты знаешь что Колька твою яблоню того? Я видела с веранды».
«Какую яблоню?» — спрашиваю я. Люда отвечает: «Ну ту которая».
Вот так и живём — когда описания становятся загадками уровня квеста «Найди старую яблоню среди трёх». Начинается звонок Люде — она не берёт трубку, потому что занята печатью нового сообщения: «Ту которая у забора которая старая яблоня». В конце концов она отвечает: «Ну, старую!
Которая яблок почти не давала, но такая раскидистая была!»
У меня три яблони: Антоновка (она любит внимание), Белый налив (она всегда белее всех), и Симиренко — посередине стоящая старушка двадцати двух лет от роду, посаженная мной ещё вместе с первым мужем (который давно переехал в Краснодар и завёл там новую жизнь… и возможно новые яблони). И вот эта Симиренко росла себе спокойно, раскидывала ветви и бросала тень… именно на помидоры Коли.
Коля Фёдорович Бурматов — мой сосед справа, бывший военный человек строгий и непреклонный. Его жизненное кредо: проблемы надо решать быстро и без лишних слов. В прошлом году он без предупреждения покрасил наш общий забор в цвет хаки — мол, так приличнее.
Тогда я промолчала… Видимо зря.
На следующий день я приехала на участок по утренней электричке и увидела то, что осталось от моей Симиренко — аккуратный пень сантиметров тридцать высотой и куча нарубленных веток вокруг. Пень выглядел культурно; чувствовалось мастерство бензопилы и уверенность хозяина ситуации.
Стою я значит перед этим пнем и думаю: «Вот тебе бабушка Нина говорила не спорить с военными…» Но идти к Коле пришлось.
Он встретил меня у калитки уже готовым к диалогу (ну или к монологу). Стоял в своём неизменном клетчатом жилете, руки в карманах – классическая поза человека со стальным аргументом.
«Валентина Михайловна», начал он строго.
«Коля», сказала я спокойно.
«Она на границе стояла».
«Коля», повторила я уже твёрдо.
«Я имею право на…»
«Ты спилил дерево двадцати двух лет без предупреждения!
Без звонка! Без записки!» – перебила его я.
Коля немного поджал губы – стал чуть ниже ростом (по крайней мере мне так показалось).
— Листья падали…
— На твои помидоры?
— Да…
— Но они растут на северной стороне!
Коля замолчал – впервые услышал новость про северную сторону для своих помидоров.
Что делать дальше?
Судиться? Говорят юристы по-разному; один сказал смотреть кадастровые документы; другой согласился за деньги подтвердить первое мнение; агроном из интернета поведал мне сказку о долгожительстве сорта Симиренко при правильном уходе… А мама моя сказала просто: «Судись!» – ведь мама знает толк в справедливости лучше любого юриста или агронома!