Чайник со свистком заорал так пронзительно, будто его режут на музыкальном конкурсе для бытовой техники. Галина, не желая устраивать операцию «Спасём уши», сняла этот металлический вопль с плиты, придерживая горячую ручку через кухонное полотенце — вчетверо сложенное, чтобы уж точно не обжечься. В этот момент раздался скрежет ключа в замке входной двери. Галина не обернулась — за двадцать восемь лет брака она научилась читать настроение мужа по звуку открывающейся двери лучше любого психолога.
Сегодня ключ поворачивался с таким металлическим надрывом, что напоминал скорее звук ржавого гвоздя, пытающегося проникнуть в доску.
Вошёл Виктор — и сразу с ботинками на линолеуме. Серые разводы от уличной грязи тут же стали новым арт-объектом на полу кухни. Галина промолчала — в её арсенале было много способов выразить недовольство, но сегодня она решила сыграть в молчанку.
Виктор положил на стол папку из канцелярского магазина — явно не ту, что из автосервиса «АвтоСтар», а какую-то новую и подозрительно аккуратную. «Не истерику!» — предупредил он заранее, словно предвосхищая неминуемое.
Галина медленно налила кипяток в заварник и бросила туда веточку сушёной мяты с балкона — чтобы хоть как-то взбодриться и не потерять самообладание. Мята пахла терпко и горьковато, как новости о погоде зимой.
«Я слушаю», — сказала она ровно, словно ведущая телешоу про семейные драмы.
Виктор выдал новость: «Я ухожу.
К Лене». Лену все знали как милую девушку с ресепшена офиса — та самая, что мелькнула перед глазами Галины прошлой зимой и вызвала у неё лёгкое раздражение (ну кто же так смотрит на чужого мужа?). И вот теперь оказалось: Лена беременна! И жить они будут здесь… то есть в их квартире!
А Галине предложили либо к маме переехать, либо куда захочет — две недели на сборы по-хорошему.
Галина повторила «по-хорошему» про себя и подумала: да это же звучит так же аппетитно, как вчерашний хлеб без масла! Виктор ждал взрыва эмоций: слёзный монолог о прожитых годах вместе, воспоминания о сыновьях и первых магазинах… Но вместо этого Галина просто взяла чашку чая и села у окна смотреть на мокрую липу и ярко-малиновую герань на подоконнике — почти неприлично веселую среди ноябрьской серости.
— Дай мне три дня, — сказала она тихо. Не две недели, а всего три дня.
Я сама уйду.
Виктор был настолько ошарашен этим ультиматумом, что даже забыл закрыть рот вовремя. Он лишь кивнул коротко и ушёл хлопнув дверью так громко, что соседи наверняка подумали о начале апокалипсиса.
Галина осталась одна с остывающим чаем и мыслью: «Ну всё… началось». Она достала из нижнего ящика старый мобильный телефон без интернета (чтобы соблазниться соцсетями был минимален) и набрала номер своей подруги Нины — той самой школьной подруги и единственного свидетеля на свадьбе (да-да, тех редких людей, которые пережили вместе все семейные катастрофы).
— Сегодня он объявил… — начала Галина.
На том конце провода повисла пауза. Потом Нина ответила спокойно:
— Поняла.
Я звоню Олегу Борисовичу.
Олег Борисович был адвокатом уровня «железного кулака в бархатной перчатке» – именно тот человек, который помог Нине пять лет назад выйти из второго брака с проходимцем-переписывающим дачу (а ведь кто-то говорил: «Любовь зла…»). Благодаря Олегу Борисовичу Нина сохранила всё: дачу в Сосновке (где летом пьют чай с малиновым вареньем), квартиру и даже машину!
— Вот тебе совет от меня: сделай себе горячий бутерброд перед сбором сил! — посоветовала Нина серьёзно.