Начну с того, что рассаду я сеяла в феврале.
«Бычье сердце» — сорт капризный, как балерина на диете: требует лампу, полив и постоянное внимание. Без этого к июню помидор вырастает размером с кулак. Перцы посеяла в марте, баклажаны — следом.
Три подоконника в моей квартире были заняты полностью, а кот Пряник остался без своего привычного места у окна и смотрел на меня с таким укором, будто я сдала его комнату в аренду посторонним. Я сказала ему: «Потерпи два месяца, потом всё поедет на дачу, и ты вернёшься».
Он моргнул и не поверил — правильно сделал.
Дачу мы купили два года назад после звонка дочери: голос у неё был как у ребёнка, который нашёл щенка и уговаривает маму оставить его. «Мам!
Мы нашли! Шесть соток, домик, колодец! Только нам немного не хватает… совсем чуть-чуть».
Это «совсем чуть-чуть» оказалось четыреста тысяч рублей — деньги, которые я копила на зубы. Представьте: два года жевала на одну сторону и откладывала пенсию, а тут дача… Зубы подождут — они у меня терпеливые.
«Бери», — сказала я и перевела деньги в тот же день. И понеслось!
Забор сгнил — «мам, поможешь?», помогла; террасу надо строить — «мам, доски есть, купить не на что», купила; плитку для дорожки я уже сама привезла и положила. Двадцать пять лет завхозом в школе — не такая уж это работа страшная! Помню анекдот про завхоза: «Зачем вам такой большой ключ? Чтобы открывать все двери одновременно!» Вот так и я — открывала все двери дачи одним махом.
Каждые выходные я приезжала на участок: суббота шесть утра — уже копаю и сажаю.
Глеб просыпался к обеду в шлёпанцах (видимо, чтобы быстрее открыть пиво) и говорил: «Римма Васильевна, вы прямо трактор!» Очень лестно от человека, который за два года ни одной грядки не вскопал. Проверяла лично!
Однажды привезла двадцать мешков чернозёма сама — загрузила, довезла и разгрузила. Глеб же в этот момент потянул спину… Знаете эту удивительную способность мужчин объявлять о травмах ровно тогда, когда нужно поднять что-то тяжелее пивной банки?
У нас дома это называется синдромом «спина-со-сторожем».
Лариса красила ногти на веранде; белые кроссовки стояли у порога нетронутые уже два года — настоящий подвиг для дачника! Она их берегла так же бережно, как некоторые люди берегут свои нервы перед походом к стоматологу.
«Мам», сказала Лариса однажды за ужином после моих трудов по даче: «Ты сама вызвалась».
Да-да! Никто меня не просил таскать мешки с землёй или класть плитку под палящим солнцем. Но когда я уехала к сестре в Кострому на пару дней – позвонили через три дня: «Мам!
Всё сохнет! Как поливать – не понимаем!» Пришлось сокращать отдых ради спасения урожая.
В сентябре попросила Глеба подкрасить забор – доски стали серыми. Он посмотрел на меня так будто предложила ему чистить общественный туалет: «Дача – это чтобы отдыхать!
Для работы есть люди». Ага… Люди – это я.
Спина Глеба удивительным образом работала прекрасно при переносе телевизора из машины в дом (без стонов!), но десятикилограммовый мешок удобрений стал для него фатальной нагрузкой. Подруга-медсестра Зоя назвала диагноз просто: аллергия на физический труд.
Не лечится.
К осени участок стал похож на загородный рай: новый забор блестит как новогодняя ёлка; дорожка выложена плиткой; грядки ломятся от малины и смородины; крыжовник растёт гордо; садовый стол из школы стоит крепко – он пережил больше перемен чем наши соседи по участку!